О гражданской позиции

Вот раньше бывало придёшь в школу, а классный руководитель и спрашивает: «Давайте сделаем доброе дело срочно, пока кто-нибудь не сделал его до нас».

А родители мои приходили на парт-собрание, где их спрашивали тоже самое.

Люди как в кристаллической решётке были объединены вокруг активных граждан, и эти люди (например, секретарь партячейки… чёрт, даже не знаю как это слово пишется) транслировали свою энергию и управляли мнением граждан. Произошло что-то хорошее — вся ячейка организованно порадовалась. Произошло плохое — организованно погоревали. Нужно скинуться по сто рублей на бюст Ленина — скинулись.

Сейчас многие как пыль в воздухе подвешены. Надо по сто рублей скинуться, а некому.

В новом веке один активный может гораздо больше людей удерживать вокруг себя, флеш-мобы тому пример. Мы стали тянуться в сообщества, прятаться в irc-каналах, на закрытых форумах. Организованно там радуемся и горюем.

Это здорово, если нужно наказать кого-то большого.

Это не работает, если нужно порешать по благоустройству двора.

Как бы нам в Урае по микрорайонам бы да пообъединяться?

Моногород

Президент посоветовал всем городам подумать о том, как уйти от монопрофильности города.

Наши городские умы тоже думают.

Уговаривают население инновационные идеи заносить в горком.

У меня на эти новости первая мысль в голове — точно такая же, как и у всех остальных. Самая обыкновенная мысль, скептическое «ничего у них не выйдет».

Ворчать, конечно, сколько угодно не возбраняется, а серыми мартовскими вечерами больше и делать-то нечего.

Но в качестве зарядки для мозгов можно и поискать сценарии ухода от монопрофильности.

Итак, нам нужно придумать предприятиесерию предприятий, которые дадут хороший доход в бюджет города, обеспечат нас рабочими местами и будут минимально зависеть от градообразующего гранда. А затем обозначить, какую поддержку от городской власти необходимо оказать, чтобы всё завертелось.

Берём в руки бритву Оккама и рассекаем все идеи на две части: по потребителю. Наше прекрасное предприятие, которое мы ещё не придумали, может производить продукцию в основном для местного населения (допустим, преимущественно для ХМАО), экономя на доставке до округа. Или, наоборот, вывозить основную массу продукции из округа.

Первый случай: мы довольно круто ограничиваем круг поисков. Следует составить список всего, что покупается округом, отсортировать по сумме и каждую строчку проанализировать на предмет производства товара здесь. Конечно, здесь много препятствий и неизвестных: например, корпорации любят купить что-нибудь централизованно на всю свою мегакомпанию и получить нереальные цены, с которыми при меньших объёмах производства просто невозможно конкурировать.

Второй случай: мы делаем что-то, что выгоднее делать у нас, даже с учётом доставки на большую землю. Здесь полёт фантазии разбивается о стену. Уникального у нас — белые грибы да брусника.

Ну, конечно, есть третий выход (у нас ведь всегда три выхода).  Это оказание услуг, в которых нет проблемы с доставкой товара. В красивых розовых снах я вижу, как по неведомой причине эксклюзивные умы России приезжают в Урай, заселяются в коттеджи, четыре часа в день удалённо применяют свой мозг, а остальное время любуются закатом и катаются на велосипеде. И платят налоги в городской бюджет.

Шестиканально.

Бизнес-модель эфирного телевидения достаточно необычна.

Её необычность — в том, что это просто наказание какое-то и для монтажников и для клиентов.

[more]

По нашим законам вещатель должен предоставлять шесть федеральных каналов бесплатно. Это может быть и здорово с определённых сторон. Но с точки зрения предпринимателя это звучит странно: коллективные антенны ломаются, распределительные сети требуют регулярной профилактики — без денег это не интересно. Поэтому с абонентом заключается договор на обслуживание коллективной антенны в котором написано, что он нам платит, а мы ему чиним. А вещает государственное предприятие и денег за это не просит.

Именно так мы и делаем.

Но в один ужасный день у государственного предприятия изнашивается передатчик, а планирования затрат на его замену произведено не было, несмотря на то, что ему уже двадцать лет. Мощность сигнала падает, качество вещания ухудшается.

А абонент звонит нам и требует своего бесплатного телевидения. И действительно, кому ещё звонить? Ну а мы звоним государственному предприятию. Потому что с нашими сетями всё в порядке.

Друг на друга обижаются все, и больше ничего не происходит.

Вся необычность происходящего в том, что у обслуживающей организации, которая собирает с народа деньги, нет никаких отношений с государственным предприятием. Был бы договор, были бы проплаты ежемесячные — можно было бы пугать и давить. А сейчас — они говорят «вы деньги собираете, вот и разбирайтесь со своими клиентами. У нас возможности вещать нормально нету».

Бизнес-модель получается очень необычная: одни собирают деньги, а другие оказывают услуги. И эти двое никак не связаны. И самое главное, клиент не может спросить ни с первых ни со вторых.

Обратите внимание: такая бизнес-модель у нас повсеместно.

Страховщики собирают деньги, а медики нас лечат.

Налоговики собирают деньги, а милиционеры нас охраняют. А дорожники ремонтируют дороги. Детские сады и школы — сюда же.

 На фотографиях — оборудование нашего урайского РТПЦ.

 

Деньги или жизнь?

Предметом сегодняшнего обсуждения в нашей команде стал вопрос о премиях.

Сегодня многие конторы вводят у себя хитрые системы премирования, основанные на сотнях метрик, аттестациях и куче других глупостей, помогающих кадровику делать вид, что он всё еще нужен компании.

Как вы считаете, материальная мотивация — это полезно или вредно? Хорошо или плохо?

Внутри я выскажу свою точку зрения.

[more]

Я знаком с системой материальных поощрений уже давно, мне даже одно время платили по такой системе зарплату.

Простой пример: если ты не выполнишь некоторый план, то премии тебе не видать. Или, если у тебя не будет просроченных заявок, то ты получешь премию.

По замыслу, это приводит к тому, что сотрудник сосредотачивается на приоритетных задачах. Фактически это приводит к тому, что сотрудник сосредотачивается на том, как обмануть вашу хитрую систему, срубить бабла и уйти работать к конкуренту.

Вот что меня больше всего убивает в этом подходе: ощущение, будто в компанию набрали толпу ленивых идиотов, которым платят зарплату только за то, что они приходят в офис. Если нужно, чтобы они в этом офисе еще и работали, то им приплачивается премия. За всем этим прячется убеждение начальника, что все его сотрудники совершенно не хотят работать. Сидят в офисе и придумывают коварства, как бы поменьше и похуже поработать.

Я считаю, что бездельников нужно увольнять, а лучше — вообще не брать.

Раньше в «ПиПе» не было начальников отделов — предполагалось, что сотрудники достаточно умны, чтобы самоорганизоваться, а макрозадачи решал директор непосредственно. Для того, чтобы замотивировать людей к самоорганизации, им платили премии, завязанные на доходах отдела. Можно было месяц поработать круглосуточно, получить большой доход, а следующий месяц не работать. Самоорганизовываться всем надоедает: отделы вырастали горизонтально, но не развивались.

На самом деле, людям больше нравится, когда их хвалят, когда им жмут руку и говорят «Спасибо», они от этого лучше работают. А лишние деньги лучше потратить на увеличение зарплатного фонда. Поэтому я стараюсь избавиться от разных «окладно-премиальных» форм у себя в отделе и просто создать каждому комфортные условия работы. Если мои сотрудники работают плохо, премии нужно лишать не их, а меня.

 

Непопулярный программист.

Быть «хакером» уже не так модно, как раньше. Встретить увлечённого компьютерами девятиклассника в Урае очень сложно. Олимпиады по информатике проходят скучно, на научных конференциях тоска…

[more]

Интересы сдвигаются. Теперь компьютеры есть у всех, мальчишка сидящий целый день за компьютером больше не котируется у девчонок: потому что все сидят за компами целыми днями. Раньше крутой компьютер был у увлекающегося, сегодня — у того, чьи родители богаче. Раньше покупали компьютер и говорили «Учись!». Сегодня покупают и всей семьей уходят в Интернет и сетевые игры. Ковыряющийся во внутренностях компьютера пацан теперь ничем не лучше пацана, ковыряющегося во внутренностях телевизора или автомобиля.

Конечно, как только персоналки попали в каждый дом — вся романтика испарилась. Я помню, в первые годы компьютерного бума было просто наводнение программистов: родители всех подряд пихали на курсы и в матмехи, лишь бы чадо стало «дорогим айтишником» и в жизни у него всё стало хорошо. Рынок труда наводнился кадрами с низкой квалификацией и это сильно подорвало профессию. Раньше айтишник в предприятии был царь, правая рука начальника. Сегодня ребята могут трудится за зп в 7000 рублей плюс премия и воспринимать это как данность. Лично я привык уже к вакансиям типа «Ведущий разработчик C#  от 85 000 руб/мес» и четырёхзначные зарплаты воспринимаю как плевок в лицо.


Действительно, с какой стати техник по настройке компьютеров или программист 1С должен получать зарплату больше, чем секретарь? Хорошего секретаря ещё найти надо.

IT-услуги  — это центральный бизнес нашей компании, и сейчас, в условиях острого дефицита грамотных ребят, я стараюсь окружить умных парней особенной заботой. Ведь кроме пятизначной зарплаты, умному парню требуется удобное кресло, подписка на любимые журналы, доступ к нужной литературе, регулярные курсы повышения квалификации и раскрепощенная обстановка. Целый день только и занимаюсь вопросами комфорта сотрудников.

В общем, работать программистом сегодня не круто.

Круто работать программистом в «ПиПе».

Урайский сервис.

Урайская сфера обслуживания сильно отличается от сферы обслуживания в других городах.

[more]

И отличается тем, что находится она на самом примитивном уровне.

Владельцы предприятий сферы обслуживания мыслят старинной аксиомой: купи подешевле, продай подороже. Поэтому они покупают подешевле человекочасы и подороже их продают.

В своё оправдание местные коммерсы говорят, что «пипл хавает и так». Тем не менее, многие из них быстро замечают, как капризен людской поток: внезапно  все уходят к молодому конкуренту, у которого есть силы сделать что-то лучше.

Недавно в Тюмени посетил несколько кафешек и остался везде доволен обслуживанием. Приведу пару моментов, которые особо поразили меня.

Обычно в кафе ставят вешалку-стойку рядом со столиками (551 рубль за одну штуку). Несомненно, плечиков под одежду серьёзных людей нет, кроме того, серьёзные люди вынуждены потом вытаскивать свою куртку из под чужих пальто. В кафе «Лукоморье» (Республики 92) очень мало места, поэтому хозяин купил шкаф-купе, и официанты любезно вешают твой плащ на плечики в шкаф. На дверцах стоит обычый мебельный замок, пошарить по чужим карманам у посетителя не выйдет.

В «Горкомовском» (Герцена 83) от персонала исходят позитивная энергия, даже у гардеробщика прекрасное настроение. Поэтому обслуживание не выпадает из общего стиля первомая, в котором выполнен интерьер кафе. Кроме того, официант вместе с меню выдала нам небольшой пультик с кнопкой. Говорит: «У нас вечером развлекательная программа, очень громко. Я как понадоблюсь — вы кнопку нажмите». Кнопку нажимаешь, у неё там где-то лампочка загорается. Очень замечательное изобретение: в других кафе за официантом полчаса бегать будешь, пока привлечёшь его внимание.

Посещая урайский общепит, я всё время испытываю стойкое ощущение, будто пришёл на рынок. Только продают не носки, а блюда. Официанты кислые, заказ делают медленно. Дозаказать что-то нереально, потому что, обслужив тебя, официант куда-то прячется и ждёт когда ты наконец уйдешь. Это всё от того, что основные деньги в общепите — от свадеб и корпоративов.

В Урае не хватает «любимого» кафе, в которое можно зайти вечером если неохота готовить или просто так. А ведь кроме стабильной каждодневной выручки, приятное уютное кафе получит возможность завышать цену на спецзаказ. Что ж, Павел Иванович обещал в предвыборной кампании развивать малый бизнес — посмотрим, что у него получится…